Аиста русичи в старину звали стерком, словом, которое корнями своими уходит в праиндоевропейский язык. Родственные ему названия – старославянское стъркъ, болгарское щъркел, сербскохорватское и македонское штрк, немецкое Storch, английское и скандинавское stork, литовское starkus, латышское starkis и т.п. Болгарский ученый С. Младенов еще в начале прошлого века предполагал существование вариантов индоевропейских корней strg, strk, значение которых – твердый, негнущийся.

Исторически аист (бочан, бусел, стерх) – особо почитаемая птица, в народном восприятии наделенная человеческими свойствами. В легендах и весенних обрядах он выступает в роли охранителя и очистителя земли от змей, жаб, насекомых и нечистой силы.
 

И даже более того… белорусы, например, были убеждены, что из всех птиц только аист имеет душу, которая осталась у него с тех пор, когда он был еще человеком. Потому и называют его зачастую человеческими именами: Иван, Антон, Василь, Яша, Грицько, Адам и др.

Связь белого аиста как древнего тотема с человеком отображена не только в народном творчестве, но и во многочисленных географических названиях, фамилиях, геральдике и т.д. На Украине есть фамилии Чорногуз и Лелеченко; речки и ручьи Бузьків Яр, Гайстрова Струга, Лелечий Потік, Лелечиха, Чорногузка; села Боцянівка, Лелеківка, Чорногузи и т.п. В европейских странах множество населенных пунктов, улиц, площадей имеют «аистиные» названия. В частности, белый аист изображен на гербах Гааги, Шторкова, Гроссботвара, Темпельбурга, Альтлансберга, Тирасполя, Беловодска, Ананьева, Бусска и других городов.

Аистам приписывают ряд антропоморфных особенностей: они будто бы имеют человеческие пальцы и понимают язык человека. Они плачут слезами, а клекот их есть не что иное, как молитва Богу. Согласно польским свидетельствам, для прекращения дождей, вызванных убийством аиста, необходимо похоронить его, как человека, положив в гроб и вырыв могилу на кладбище. Черно-белая окраска аиста также связывается в легендах и поверьях с его человеческим происхождением: с одеянием ксендза, с черной жилеткой и др.

С незапамятных времен принято считать, что аисты сообща справляют свадьбы, а каждая семейная пара неразлучна и в случае гибели одного из супругов другой добровольно идет на смерть вслед за ним. Так, например, в германской Швабии существует убеждение, что они ведут прямо-таки образцовую семейную жизнь: во время перелетов птицы держатся парами, а если прилетевший аист исчезает, это значит, что он разыскивает свою подругу.

Кроме того, аисты, по традиционных воззрениям, очень строги в подчинении моральных нормам и не переносят их нарушения. В супружеском союзе ревнующий может покончить с собой, а если обнаружится семейная измена, виновница (предполагается, что на это способна лишь самка), подлежит публичному суду и последующей казни. Вот такие суровые законы в этом птичьем социуме.
 

Аисту приписывают и сердечную родительскую любовь. В южногерманском Баден-Вюртемберге до сих пор поддерживается старинный обычай: в «аистиный день» дома обходит человек в высоком черном цилиндре, на котором закреплены муляжи двух аистов-черногузов, и собирает у жителей лакомства для детей, а те в ожидании угощения идут за ним следом.

У римлян аист выступал атрибутом Юноны и соотносился с такими благородными качествами, как почтительность и сыновняя привязанность. Некоторые ученые считают, что белый аист был тотемом у пеласгов – догреческого населения Эллады, которые Страбоном названы пеларгами. И вот что любопытно: пеларгос – греческое название этой птицы.

У древних греков она тоже являлась олицетворением заботы о родителях. Считалось, что когда старые птицы слабели и теряли оперение, их потомки выщипывали у себя перья и «одевали» своих родителей. Впрочем, Аристотель, к примеру, довольно критично относился к этому преданию, и тем не менее, оно было до того распространенным в античные времена, что даже дань благодарности называлась антипеларгосис. К тому же оно оказалось и весьма живучим, поскольку сохранилось и поныне у многих европейских народов.
 

А вот черных аистов греки называли меланопеларгос. По их представлениям, эти птицы двигались перед стаями белых аистов в качестве проводников или охраны. Темную породу называли «князьями» белых собратьев. Да и в наши дни, например, в украинской традиции, считается, что они являются судьями белых аистов.