Виктор Покидько

Удивительно, что так мало известно о таком талантливом человеке и выдающемся артисте, как Александр Вертинский. Вот что написано в Советском Энциклопедическом Словаре 1990-го года издания: «Вертинский Александр Николаевич (1889 – 1957), русский советский артист эстрады. Выступал с 1915 года (с 1919 за рубежом), с 1943 г. в СССР. Его изысканно-интимная манера исполнения отличалась разнообразием интонаций, выразительностью жестов. Автор музыки и текстов ряда песен. Снимался в кино. Государственная премия СССР (1951 г.)». Немного, не указан даже город, в котором родился Александр Николаевич. К большому удивлению, в аналогичном украинском издании вообще нет статьи о Вертинском.

Однажды мне на глаза попалась запись набросков речи Вертинского, которую он готовил к премьере фильма «Пламя гнева», снятом в 1955-м году на Киевской киностудии им. А.Довженко, где он сыграл две роли:

«Мои дорогие земляки! Мои дорогие киевляне!
Сегодня мне хочется сказать вам то, что не имеет прямого отношения к данному фильму и к моей работе над этими двумя ролями, которые я сыграл в картине «Пламя гнева», но что играет главную роль в моем появлении на экранах Украины – вообще. Дело в том, что я, как вам, вероятно, известно – украинец – по рождению, и к тому же киевлянин. Я родился, учился, воспитывался в этом чудесном, неповторимом городе.

Я вырос на берегах Днепра, этой богатой, привольной, цветущей земли, которой нет равной в мире! Я – киевлянин. Вот тут, недалеко, против Золотоворотского садика, в доме № 43 по улице Короленко, бывшей Большой Владимирской, – я родился. Каждый камень этого города – я знаю. Каждый каштан – был при мне еще юношей, а теперь он высокий, кудрявый, раскидистый красавец-мужчина! И в ветвях его поют соловьи! Совсем не важно, как я сыграл свои роли в этом фильме! Не мне об этом судить! Но важно то, что сыграл я их на украинском языке. Вот этим я горжусь…

Наталья Михайловна Ужвий как-то на съемке сказала мне: «То, что вы выучили язык, это еще понятно – язык можно выучить, но откуда у вас подлинные украинские интонации?».
И тогда, чуть не плача от радости, я ответил ей: «Да ведь я же здесь родился! Это же моя Родина!…».

Действительно, в доме № 43 по улице Владимирской в Киеве, жил выдающийся певец и актер Александр Николаевич Вертинский. Здесь он родился, и в этом доме прошли его детские и не совсем радостные годы: в 5 лет он уже остался круглым сиротой. После смерти родителей Александр и его старшая сестра Надежда воспитывались у родственников. Самыми радостными впечатлениями детства для Александра Вертинского была музыка, которую он слышал на улицах города, а также пение церковного хора во Владимирском соборе, и песни слепых кобзарей, которые пели тогда еще в киевских дворах. Так проходило его обучение музыке

В самый канун Первой мировой войны Александр Вертинский со своим другом художником Александром Осмеркиным переехал в Москву, так как считал, что в Киеве его возможности были исчерпаны. В Москве сбылась его юношеская мечта – с 1912-го года Вертинский стал сниматься в кино. И когда в 1915-м году состоялся его дебют как певца, он уже был известным артистом кино. До своей эмиграции в 1919-м году Вертинский снялся в 18-ти фильмах, некоторые были поставлены по его собственным песенкам.

А.Н.Вертинский много работал в эмиграции, его творчество было известно во многих странах мира, и хотя он пел в основном в русских ресторанах и небольших залах, куда приходили эмигранты из России – это не умаляло его таланта. Вертинский не имел консерваторского образования, да и поставленного певческого голоса тоже, но какая-то внутренняя притягательная сила и жизненная правда в его песнях радовала сердце, поднимала настроение.

Вернувшись в 1943-м году из эмиграции, Вертинский начал петь на Родине. Но к нему относились не как к известному и популярному певцу, а как к начинающему артисту, и однажды, чтобы установить певцу ставку гонорара, его пригласили на тарификационную комиссию, чтобы выяснить, есть ли у него какие-либо награды за творческую деятельность. Но на все вопросы по поводу наград, грамот, свидетельств об участии в конкурсах и т. п. Вертинский ответил: «Увы, ничего, кроме мирового имени».

«Мировое имя у Вертинского, действительно, было и, как ни крути, в этом есть нечто загадочное. Мировое имя у певца, лишенного сильного и красивого певческого голоса – да что там! Почти безголосого и в молодые годы, а возраст, отточив мимику и жест, голоса не прибавил, – у певца, который явственно, чуть ли не подчеркнуто картавил, слегка шепелявил, вообще – неправильно произносил добрый пяток или полудюжину звуков и немного в нос пел то манерные, то трогательные песенки… Мировое имя? Загадка!»*

Писатель Юрий Карлович Олеша как-то сказал о Вертинском: он «…был для меня явлением искусства, характер которого я не могу определить, но которое для меня милее других – искусства странного, фантастического».
Любили слушать Вертинского Шаляпин, Маяковский, Булгаков… Песенки Вертинского оказывали большое влияние на творчество многих его современников. Благодаря своему самобытному таланту он стал знаковой фигурой советского и мирового искусства 20-го столетия.

За несколько лет до смерти судьба привела Вертинского в родной город – город его детства. Здесь, на киностудии «им. Довженко», он снялся в двух фильмах: «Пламя гнева» в 1955-м году (режиссер Т.В.Левчук) и «Кровавый рассвет» в 1956-м году (режиссер А.Швачко).

Во время пребывания в Киеве Вертинский, как бы предчувствуя, что жизнь его завершается, под влиянием нахлынувших чувств пишет стихотворение. В нем Александр Николаевич признается в любви родному городу – городу, который дал ему жизнь, городу, который принял его после стольких лет скитания, городу, который вернул его в детство:

Киев – Родина нежная,
Звучавшая мне во сне,
Юность моя мятежная,
Наконец ты вернулась мне!

Я готов целовать твои улицы,
Прижиматься к твоим площадям,
Я уже постарел, ссутулился,
Потерял уже счет годам…

А твои каштаны дремучие,
Паникадила весны –
Все цветут, как и прежде могучие,
Берегут мои детские сны.

Я хожу по родному городу,
Как по кладбищу юных дней,
Каждый камень я помню смолоду,
Каждый куст – вырастал при мне.

Здесь тогда торговали мороженным,
А налево – была каланча…
Пожалей меня, Господи, Боже мой!..
Догорает моя свеча!..**