25 декабря 1938 года, в Москве, в семье инженера Иосифа Хайта, родился второй сын, которого назвали Аркадием. Семья жила в большой коммунальной квартире, так как Иосиф был «новым москвичом», не в смысле того, что богатым, а потому что перебрался в столицу незадолго до описываемых событий. А вообще-то он был родом из-под Одессы. В «жемчужине у моря» они до этого и жили: папа, мама и старший сын Александр.

Появление Хайтов в Москве не мог толком объяснить и глава семьи. Если образно, то получилось, как в том культовом фильме «Белое солнце пустыни». «Саид? Что ты тут делаешь?» «Стреляли...»

Коллективное воспитание

Аркадий Хайт запомнился нам таким...

Воспитателей у Аркадия хватало с первых дней жизни. Родители, брат и... добрые соседи, с которыми часто приходилось сталкиваться в двух местах – общей кухне и общей уборной. Клей в суп, конечно, никто соседям не подливал, но иногда разговор велся на повышенных тонах, так что впору было воскликнуть: «Ребята, давайте жить дружно!». Не оттуда ли пошла эта сакраментальная фраза, выведенная Аркадием Иосифовичем в его знаменитой «саге» о коте Леопольде?

Забегая вперед, замечу, что имя коту придумал маленький Алешка, сын Аркадия. Пока взрослые тяжело «рожали» имя – Васька, Барсик, Снежок, Мурзик – для интеллигентного кота вроде не подходит, мальчишка смотрел «Новые приключения неуловимых» и, попав в комнату в самую кульминацию творческих мук, «разрулил» ситуацию гениально просто: «Кто был главным врагом неуловимых? Полковник контрразведки Леопольд Кудасов. А почему бы вам не назвать кота Леопольдом?».

Всяк ли знает сегодня Леопольда Кудасова? А вот о коте Леопольде вам с удовольствием расскажет любой школьник.

Юмор закладывается генетически?

Волк - симпатичный двоечник? Именно таким видел его Хайт

Юмористический дар Аркадия Хайта закладывался в стенах родного дома. Отец очень любил пошутить, причем делал это мягко, интеллигентно и очень остро. Есть такое понятие: одесский еврейский юмор. А у Аркадия это чувство было без всякого преувеличения врожденное. И к этому еще добавлялось упорство и тщеславие.

Да, младший сын Хайтов очень не любил быть вторым и, если и проигрывал, то делал все возможное и невозможное для того, чтобы конфуз не повторился. Довольствоваться ролью «подносчика снарядов» или «таскальщика рояля» он ни в коем случае не собирался.

И все же для того, чтобы взобраться на гору Олимп, усилий одного человека бывает порой недостаточно. Кто-то обязательно должен подставить плечо, а иной раз и просто подтолкнуть в район пятой точки, чтобы карабкался быстрее.

Изначально Аркадий Хайт собирался стать инженером-строителем и поступил в Московский инженерно-строительный институт (МИСИ), где и произошла легендарная встреча с будущим собратом по перу – второкурсником Александром Курляндским. Помните, в титрах ставшего знаменитым мультсериала «Ну, погоди!» имена Хайта и Курляндского стояли рядом?..

Дело было в... дозоре

Произошла эта встреча при «служебных» обстоятельствах. Студенты МИСИ, впрочем, как и другие слушатели московских и немосковских вузов, вечерами выходили на охрану общественного порядка в качестве народных дружинников. Только, в отличие от армии, у начальника патруля было не два патрульных, а три.

Чтобы хулиганы, не дай Бог, не набросились на патруль, весь квартет, как правило, громко разговаривал. Второкурснику Курляндскому, начальнику патруля, повезло – один из патрульных оказался таким хохмачом, что остальные чуть животы не надорвали со смеху. Правда, фамилия новичка почему-то не отложилась у Александра, да к нему по фамилии никто и не обращался: Аркаша и Аркаша.

Зато чуть позже, когда именно Курляндского назначили готовить студенческий капустник, ему дали в помощники весельчака-первокурсника по фамилии Хайт. Каково же было удивление Александра, когда он, разыскав неведомого ему до того Хайта, обнаружил, что это никто иной, как Аркаша...

Жили дружно, но братьями не были

Леопольд и только Леопольд, а не какой-то Мурзик

В судьбе творческих дуэтов, будь то Стругацкие, Вайнеры, Ильф с Петровым, многое замешано на братском чувстве, на желании не подвести брата. А вот Хайт с Курляндским родственными отношениями похвастаться не могли. И тем не менее, они стали как братья. Во-первых, почти все свободное время проводили друг с другом, во-вторых, между ними не было абсолютно никаких секретов, и, наконец, долгое время ни одна девочка не могла между ними вклиниться.

Кто был локомотивом, а кто вагонами? Или, напротив, кто был «слабым звеном», а кто тащил эту упряжку вперед? Сегодня это уже не важно. Главное, у них был искрометный юмор, а небольшие рассказы, скетчи, монологи выскакивали из-под пера как заяц из-под колес грузовика. И первые гонорары, полученные друзьями после того, как рассказы начали озвучивать по всесоюзному радио, лишь укрепили их во мнении: «Могем!», а может быть, и «Могём!»

В очередь за творчеством

Эта книга вышла в антологии юмора

За их творчеством начали выстраиваться очереди из числа артистов разговорного жанра. Не так-то легко было выйти на признанных мастеров эстрады, но мало-помалу Хайтом заинтересовался даже такой мэтр, как Аркадий Райкин.

А уж молодым актерам, которые «поднялись» на творчестве Хайта, был не один десяток. Достаточно вспомнить только самых «великих» – Геннадия Хазанова, Владимира Винокура, Евгения Петросяна. А сколько детей воспитано на передаче «Радионяня», тексты для которой писал именно Хайт...

Когда было надо, Аркадий Иосифович писал даже песни, вспомним его песни из того же «Кота Леопольда». А потом Хайт уехал в Германию – дело в том, что его сын, тот самый «изобретатель» имени кота Леопольда, поступил в Мюнхенскую художественную академию. А Аркадий хотел быть рядом с сыном...
Местожительство в Германии открыло для него границы, он объездил с концертами много стран, и везде его принимали, как родного, от души смеясь его шуткам. А вот судьба сыграла с ним злую шутку. Находясь на гастролях в Эстонии, он почувствовал себя плохо. Вернулся в Мюнхен, лег в одну из клиник. Как потом оказалось, немецкие медики неправильно поставили диагноз, и лечили Хайта совсем от другого.
Возможно, окажись он в России, его жизнь удалось бы спасти, но история сослагательного наклонения не приемлет.
Его не стало 21 февраля 2000 года. Примечательно, что в Москве в могиле родителей разрешили похоронить только горсть земли с могилы сына...