Борис Рохленко

Что вспоминается, когда вы слышите слово «грациозно»? Как вы себе это представляете? Это невозможно точно выразить. Можно только приблизительно донести ощущения. Скажем, расхожее:

Гимназистки румяные
От мороза чуть пьяные
Грациозно сбивают
Рыхлый снег с облучка.

Что вы видите, какая картинка перед глазами? Какое-то небесное создание (молодое и стройное) точеной ручкой обмахивает сиденье, на котором сидит кучер в тулупе. И еще мизинчик оттопырен! Может быть, картинка утрированная, но то, что грация в нашем представлении прочно связана с молодостью, стройностью и женственностью – это сомнений не вызывает.

Три грации пришли из мифов Древней Греции: Аглая (ликование, либо красота, блеск), Евфросина (радость, либо благомыслящая), Талия (изобилие). Ничем особенным они не выделялись, но они были молоды и красивы. Кто первый изобразил их – неизвестно.

Это римская копия II века нашей эры с греческого оригинала. А когда был сделан оригинал – уже неизвестно. Грации в этой мраморной группе – и молодые, и стройные, и девственные (как это можно предположить). У них идеальные фигурки: нет лишних складок, приятные для глаза пропорции частей тела.

Но, хотя стоят они обнявшись, каждая из них – сама по себе, связь не прослеживается ни в позах, ни в выражениях их красивых лиц.

То, что дошло до нас в мраморе и фресках, до сих пор – предмет для подражания. Не избежал соблазна повторения и Рубенс. То есть просто скопировать композицию для него не составляло никакого труда. Но он что-то искал. Что? Можно только догадываться. Сохранилось несколько эскизов, наброски, варианты картин. В каждом из них – новый поворот, новое положение рук, по-другому расположены сами грации.

Вот они держат на вытянутых руках (как атланты) корзину с цветами. Кажется, что группа сугубо декоративная: показать женское тело в разных видах. Чувствуется физическое напряжение фигур, девушки явно хотят передать корзину какому-то персонажу, который скрыт в кроне (но он высоко, а им не хватает роста). У них есть общая цель – и это видно по их лицам.

В этом эскизе – никакого физического напряжение, полная расслабленность. Подружки разговаривают о чем-то приятном. Что это может быть? Наверное, любовные забавы, – над ними вьются купидоны. Композиция почти классическая. Почти – потому что спиной к зрителю стоит не центральная фигура. Еще одна особенность – их взаимодействие. Они не сами по себе каждая, они – вместе.

Обратите внимание на выражение лиц левой и центральной фигур: даже в наброске художник передал их отношение друг к другу. Легкая ирония средней грации, успокаивающее движение правой грации, недоумение левой грации...

Еще одна попытка показать подруг в другом состоянии: ветреная погода, ветер клонит ветки кустарника (как грации оказались в кустах?), раздувает одеяния, они пытаются бежать. С другой стороны – это вроде не бег, это танец (может быть, сиртаки?). Потому что в руках крайней слева грации – бубен. Что удалось художнику – показать девушек не только спереди и сзади, но и сбоку. И не в статике, а в порыве.

Еще один рисунок, беглый набросок, опять попытка поменять положение граций. Но и это не устроило художника, набросок так и остался наброском. Видимо, потому что ему не понравилось их фронтальное расположение.

Что же искал Рубенс? Я напомню слова Байрона, приведенные в эпиграфе: «Поцеловать (наивная мечта!) Весь милый женский род в одни уста». Может быть, и Рубенс искал такое положение тел трех граций, которое бы позволило с одного взгляда увидеть «всю женщину», одновременно со всех сторон?

И еще один момент. Классика изображения граций предполагала рисовать, лепить, вырубать из мрамора девушек без излишеств, тоненьких, с едва наметившейся грудью. У Рубенса взгляд на красоту был иной, он с большим удовольствием рисовал хорошо (а в некоторых местах – даже слишком хорошо) развитые тела.

И тут я не могу удержаться, чтобы не процитировать одного из авторов  Вячеслава Старостина:

«Как хороша полненькая женщина! Любо-дорого поглядеть – и осаниста, и пышногруда, и такие замысловатые движения круглой попой совершает, что как зачарованные смотрим – оторваться невозможно.

У полненьких женщин нет женских прелестей «по отдельности». Все их тело – сплошное удовольствие для мужчин. Как приятно гладить упругие возвышенности и нежно касаться таинственных впадин, без опасения нащупать очередную выступающую кость.

Очень красивые линии тела у полненькой женщины. Стоит ли она, подбоченившись, сидит ли, не касаясь спинки стула, или лежит в незапахнутом халате, томно поглядывая и поигрывая локоном своих волос – все тело рисуется разной по толщине плавной линией, повторяющей эффектные формы.

Линия не обрывается где-то – она скользит, кружась по телу, и прячется в нем загадкой для мужчин».

Естественно, Рубенс не читал этого высказывания, но если бы прочитал – согласился бы. Ибо его три грации – реализация написанного Старостиным. Хотя, скорее всего, наоборот: Старостин вдохновился тремя грациями Рубенса.

На этой картине – совсем не те идеальные грации, которые дала нам Древняя Греция. Они поплотнее, они не настолько идеальны, но в них – своя красота. А художник избежал не только статуарности своих милых созданий.

Присмотритесь – они что-то рассказывают друг другу. И они не стоят, они танцуют!
В них – не только телесная красота, в них – энергия, в них – жизнь!